Карта стоек

Талдом. Новости

Онлайн
трансляция

Яндекс.Погода

суббота, 19 октября

пасмурно+15 °C

Онлайн трансляция

«Битюг» и «Бекас»

23 авг. 2018 г., 10:13

Просмотры: 259


Наши читатели нередко присылают в редакцию свои произведения, среди них встречаются довольно любопытные вещи. Мы решили создать в электронной газете рубрику «Творчество наших читателей». Сегодня вашему вниманию предлагаем рассказ Александра Михайловича Дубовского. Надеемся, что тема, связанная с традицией кулачных боев в наших краях, образные картинки сельской жизни, блестящая манера повествования вызовут живой интерес.

Коробейники

–Проходите, не задерживайте. Больше двух буханок на руки не даю. Кто следующий?

Село – глубинка Калининской (ныне Тверской) области. Начало семидесятых прошлого века. Молодой продавец, он же шофер автолавки, с ним помощник, уже немолодой, с 1917-го года по паспорту, на самом деле с 1916-го.

–Крупу и муку продаю только в мешках. Кому мешка много, берите на двоих-троих.

Идет бойкая торговля, очередь большая. Продавец едва успевает взвешивать товар и считать на счетах. Помощник, хотя и на одной ноге, но ловко орудует совком и ножом, фасуя макароны, песок. Отрезая сыры, халву, мармелад, накачивает ручным насосом из двухсотлитровой бочки в ведро подсолнечное масло и тут же разливает его по нестандартным, незнамо откуда выкопанным покупателями, бутылкам. При этом еще и умудряется шутить и знакомиться с покупателями.

–А вот в этом доме жил башмачник,– помощник Иван Сергеевич показывает на дом напротив.

–А вы чаго, здеся бывал?– голос из очереди.

–Нет, не бывал, но я сам башмачник, и знаю, в таких домах жили мастера-сапожники или башмачники. Пятистенный добротный дом под железной крышей. В одной половине жил мастер с семьей, а в другой – мастерская, и в ней же ютились подмастерья и мальчики-ученики.

–Явдох, а ведь оно и верно.

Евдокия припоминает:

–Да, так это они жили яшо до войны.

–Какой там до войны, початай, яшо при Николашке,– поправляет ее соседка.

В работе и разговорах незаметно бежит время. А народ все не убывает, но и продавцов не торопит.

–Сынок, налей чекушок,– покупатель неопределенного возраста протягивает деньги и пустую бутылку.

–Батя, нам уже давно запретили разливать водку,– отвечает продавец.

Голоса из очереди:

–Да, налей ты ему, мы тебя не сдадим, а то, не дай Бог, его «кондратий» хватит.

–Да, налей ему,– подает голос Иван Сергеевич в надежде, что оставшаяся часть в бутылке достанется ему,– я, когда в молодости торговал, то мы водку вообще на розлив продавали.

–Я даже знаю, чем это закончилось,– бубнит продавец и все же отливает из бутылки половину.

–Бабы, все, шабаш! Робятам обедать пора. Пошли, родимые, обед готов.

Это бабка Матросиха. У нее всегда останавливались на ночь автолавщики из соседней Московской области. Изба наполнена ароматом свежих щей и тушеного мяса из русской печи.

–Робят, а, может, о лампадочке перед обедом?

–Нет,  хозяюшка, нельзя.

–Так, вы ж не за рулем.

По лицу Ивана Сергеевича пробежала тень недовольства.

–Ну, разве, старику для аппетита,– сдался его напарник.

Дядя Ваня за два раза уговорил чекушку, закусив наваристыми щами с тушеным мясом. Но после сытного обеда продавцам не дали долго отдыхать. Изба стала наполняться покупателями. Бабка Матросиха, как заправская торгашка, знакомила покупателей с прейскурантом.

И опять за прилавок, и опять работа. Иван Сергеевич еще более оживился и снова работу сопровождает разговорами:

–Мой батя бился в ваших краях.

–Ладно, дядь Вань, потом расскажешь, а сейчас давай, не отвлекайся, а то скоро начнет темнеть,– торопит продавец.

Голос из очереди:

– Ребят, вы нас того, не обсчитывайте, разве што копеек на 30-50, так это можно, мы к этому привыкли. А то другие приезжают, так то рубля на два, а то ешо и на два с полтиной оберут. (В то время три рубля – дневная зарплата бухгалтера, счетовода, лесника).

Бедные добрые люди.

День клонился к закату, покупатели отоварены, пора закрывать лавочку. У гостеприимной хозяйки готов уже сытный ужин.

–Ну шо, робят, теперь по лампадочке можно?

–Ну, теперь, хозяюшка, можно, и даже не по одной.

–Сынок, сходи за бутыльбродом,– просит Иван Сергеевич молодого напарника.

–Э, нет,– возражает хозяйка,– испробуйте моей. Крепка и чиста как слеза младенца.

Ну что ж, отведали ее «слезы». Правда, хороша! И подумалось: «А сколько же слез принесла эта «слеза» матерям, женам, детям?»

 

Сшибка

Спать гостям постелили на русской печи. Дед Иван отстегнул протез, ловко заскочил на печь, скрутил цигарку самосада.

– Ну, теперь, старина, расскажи, как бился в этих краях твой предок.

Иван Сергеевич глубоко затянулся цигаркой, дом наполнился горько-сладковатым дымом.

Хозяйка не ругается.

– Ну, так вот,– смачно начинает раздобревший рассказчик,– бился-то он здесь не в войну, а до войны, и даже до революции на кулачных боях. В деревнях раньше у всех были прозвища (я даже застал это – авт.). Так вот, его дразнили «битюг» за его мощное телосложение. В ту пору перед большими праздниками (рождество, крещение, троица и др.)  на сопредельные территории засылался переговорщик на лошади. К нам, как правило, из соседних Кимр или наши засылали гонца к кимрякам с предложением биться. К назначенному дню собиралась ватага самых крепких бойцов во главе с атаманом или вожаком. У наших, как правило, таким вожаком был Битюг. Он собирал с соседних сел и деревень ватагу, на лошадях ехали на Волгу в Кимры биться. Сшибка обычно проходила на середине Волги: зимой на льду, летом на мосту. Какая ватага загонит другую обратно на свой берег, та и победила. Перед сшибкой выходили два вожака, жали друг другу руки. Вожак или атаман волгарей обычно говорил: «Робят, порядки знаете? Закладкой ня бить, лежачего ня бить, ногами ня бить», ну и еще некоторые нюансы, которые были известны всем. И, не дай бог, если у кого обнаружат закладку (тяжелый предмет вроде кастета) в рукавице, тому доставалось не только от соперников, но и от своих. Это был величайший позор.

После рукопожатия вожаки расходились каждый к своей «стенке». По команде начиналась сшибка «стенка на стенку». Как правило, в такой сшибке в первую очередь старались «вырубить» вожака или более сильного активного бойца. В одной такой сшибке,– продолжает рассказчик,– Битюг обратил внимание на небольшого худенького старичка с бородкой, похожего на их земляка М.И. Калинина. На него особого внимания бойцы не обращали, и он этим пользовался: подскочит сбоку, хлестким ударом сшибет соперника и безнаказанно исчезает в толпе, охотясь за следующей жертвой. Видя, как дедок ловко орудует кулаками, Битюг стал охотиться за ним. Выбрав подходящий момент, лупит своим кулачищем старика и…мимо. Дедок исчезает в толпе. Битюг его вновь находит, бьет, но тот опять ловко ускользает от удара. И так повторяется несколько раз. Видя безрезультатность своих атак, Битюг хватает соперника в охапку и забрасывает далеко в сугроб. По окончании боя всей толпой шли в чайную. И еще не остывшие от схватки бойцы перемешивались с недавними противниками, кто в обнимку, кто, потирая ушибленные места, делились впечатлениями от схватки. Побежденная сторона угощала победителей. Далее появлялась гармонь, песни, частушки, а кто-то пускался в пляс.

–Странно,– говорит молодой слушатель,– сейчас бы после третьей рюмки, а то и после второй, начались бы выяснения отношений и далее полетели бы стулья.

– Тогда народ был хоть и полуграмотный,– продолжает рассказчик, но порядочность и традиции строго соблюдались, иначе виновные могли быть биты и своими.

Далее принимающая сторона с почетом провожала гостей, договорившись о следующей сшибке. И, независимо от того, победителями и побежденными уезжали гости, веселья и впечатлений хватало до следующего боя. А кимряки,– замечает рассказчик,– считались хлесткими и стойкими бойцами. Это признавали все, и победить их считалось великой заслугой. И хотя существовало правило: бить только в места от шеи и до пояса, но все равно кто-то возвращался домой с синяком, разбитым носом, с рассеченной губой или бровью. И это говорило только о том, что боец не прятался за чужими спинами, а честно бился.

 

Дядя Ваня Бекас

– Дядь Вань, а почему прозвище «Битюг» не перешло к тебе, как бывало у других?

– У меня была своя кликуха,– отвечает собеседник,– Бекас.

– Ты что, был таким маленьким как эта птичка?

– Нет, меня считали хорошим охотником. Я научился попадать в такую птаху, причем, не разнося ее зарядом, чего удавалось не каждому. А начинал я охотиться с шомпольного ружья еще в раннем детстве. Кстати, у Битюга была шарманка. И когда после возлияния на него нападала тоска, он брал шарманку, и она выводила:

Разлука ты, разлука, чужая сторона,//Никто нас не разлучит, лишь мать сыра земля…

А еще…, еще ххх…хр…

– Спокойной ночи, старина.

Утром гости-коробейники проснулись от запаха душистого свежеиспеченного хлеба. После недолгих водных процедур хозяйка пригласила к столу. Плотно позавтракав, гости засобирались в путь. Предварительно Иван Сергеевич принял «стремянную» «слезы младенца». Хозяйка Матросиха налила ребятам с собой к несказанной радости деда Ивана. Наскоро отоварив утренних покупателей и приняв заявки на следующий приезд, «кормильцы», как их называли добрые сельчане, тронулись в путь. В ночь ехать было рискованно, на глухих лесных дорогах «пошаливали». Пока пробивались по разбитым калининским дорогам, старый Бекас еще несколько раз прикладывался к «слезе младенца», а когда вышли на Подмосковное шоссе, в кабине уже раздавался громкий храп, заглушая шум двигателя.

То, что не удалось сделать удальцам – кулачным бойцам, сделало время, свалив здоровяка Битюга. Сложил крылья и наш Бекас. Но они оставили после себя потомков: на Волге в городе Дубне живет пенсионер Владимир Федотов, всю свою жизнь прослуживший военпредом. Автор этих строк видел его в подобной сшибке, где наследник показал себя достойным своих предков. В Талдомском районе живут и работают в сфере обслуживания населения Виктор и Андрей Тихомировы, а Максим возглавляет городское поселение Вербилки. Много наследников и по женской линии. Хочется пожелать им не забывать своих предков. Закончу словами А.В. Суворова: «Любите, братцы, страну!»

 

Александр Дубовский

 

Примечания:

Битюг – порода тяжеловозных русских лошадей (М.С.Э. 1928 г)

Бекас – промысловая птица семейства ржанок отряда куликов, вес до 200 г., длина не более 35 см. («Новая энциклопедия охоты» г. Лучков)

Кимры – город на Волге. Существует версия, что его основали «кимры» или «киммерийцы», пришедшие с земель, прилегающих к Керченскому (Киммерийскому) проливу.